And all the money in the world couldn’t bring back those days

16:49 

Hornblower power
got a light, handsome?
Они выживают, даже когда Фиш Муни перестает материться от злобы на возвращение Освальда, когда она улыбается ярко и коротко, и все равно ей не хватает сил и ненависти погубить их.
Они оба – это стоило Освальду стольких неприятностей, всей его любезности и бессчетных угроз направо и налево. Он валится с ног перед дверьми Джима, но он должен снова доказывать и протестовать, и он готов. Возможно, это больше, чем нежелание видеть его – секундное смущение и ненависть проскальзывают по лицу Освальда, с ним нет ножа, хотя, удивительно, его мысль не идет привычным путем.
Он никогда не знал этого, все из сферы близких отношений так чуждо ему, не мог анализировать или запомнить, но понимает собственным нелогичным решением: у Джима есть право на отказ, право ранить его, с этим придется смириться. Нельзя заставить, шантажировать, выпросить ни дружбу, ни
Но дверь открывается.
- Черт, ты же не по делу? Не по преступлению? Сегодня должно быть тихо в городе.
Джим уже снял галстук и расстегнул рубашку, она спешно застегнута на три пуговицы.
- Ничего срочного. – Говорит Освальд, от него больше и не требуется. Его приглашают войти и закрывают дверь. Джим здесь один, один.
- Тебя совсем не просто убить. – Вырывается у Джима.
- Просто, на самом деле. Легче, чем тебя или другого. Как ребенка
- Как подростка.
- У меня аллергия на все медицинские препараты, я не умею пить… и все недостатки, какие могут попасться.
Джим позволил ему присесть на диван, и самого тут же потянуло в сон. Он устало потер глаза.
- Раз уж ты здесь. Это просто безумие, но все-таки. Я проголодался, весь день ничего не ел.
Они забыли ключи в квартире и не закрыли дверь. Когда на улице прогремела гроза, Освальд даже не шелохнулся, не повернулся и не взглянул вверх – он всю дорогу не отрывал взгляда от детектива, отстающий, почти развернулся лицом к нему, и Джиму пришлось медлить с шагами.
Любой бар в центре подойдет, там должны подавать сендвичи, да за этим можно свернуть за угол.
Гром пытался заглушить разговор, пока Освальд размышлял над тем, надоест ли ему когда-нибудь чувство, что его видят насквозь. Наскучит ли ему встречный взгляд без жалости. Станет ли ему брезгливо от рассудочности, которая заставляет Джима не ломать над ним голову. Джим поймет все, что он скажет, сделает так, как нужно, у Освальда больше не будет над ним власти или преимущества. Каково жить, не узнав, победил бы ты или проиграл?
Ещё теперь он боится своего решения.
Перед блестящей дверью кафе тьма почти скрывает их друг от друга, люди выходят, веселясь между собой, перекидываясь улыбками, и вдруг Джим замечает нож. Так быстро он не обезоруживал никого и посреди места преступления. Глупая шутка о прекрасной публике, на которую хочешь произвести впечатление. Никто не смотрит, кроме пары парней, ожидающих своего вспыльчивого приятеля. Освальд растворился в уходящем дне, перед этим он сказал, что сожаление Готэм может вызвать только у чересчур чувствительного человека. У других на это не осталось времени. Джим покупает что-то съедобное в автомате, не глядя, и возвращается домой.
Разумеется, слова о долге и верности были чем угодно, хоть чувством вины перед скорой расправой, но Джим выжил, и удостоверившись, (и испугавшись самого себя) можно было оставить идею (легче, чем заставить его воспринимать в серьез).
Господи, он выжил, он думает какой Освальд проблемный, он борется с преступниками, также бесполезно, как черпают воду ложкой, вместо того, чтобы перекрыть кран, и он ни о чем не догадывается, пусть это и дело времени. И он разговаривает о страхе, словно когда-нибудь боялся по-настоящему, он ни секунды не притворяется - даже по его улыбке над глупой шуткой (даже по его сильным пальцам на плече Освальда) сквозит честность (у Освальда тяжелеет в груди).
В открытую дверь проходит, открывает холодильник, забывает об ужине: в одной руке шампанское, в другой ткань подушки – Освальд спит в его спальне.

@темы: gotham

URL
   

главная