Hornblower power
got a light, handsome?
Белые одноэтажные коттеджи каменные штукатурные на солнце, белый или серый асфальт гравий, ты идешь и холодеешь. Лучи палят волосы, в воздухе пыльно и светло. Вокруг слишком мало людей, чтобы занять тебя. Они говорят на другом языке не тихо и не громко, так, словно по твоему желанию. День никогда не заканчивается, ты просто открываешь глаза в одиннадцать или около того. Зеленые резные листья одуванчиков у белых стен смотрятся невообразимо, будто раньше их никогда не было. Ни усталости, есть очень много тепла, есть очень много сидений, узких платьев, кожа блестит на солнце на фотографиях. Море – это не что то необходимое, не то, на что нужно смотреть. Поднимать руки вверх утомительно, но бежать очень весело. Веселье больше не настроение, не ощущение, не звук – образ. Фильм тысячу раз похож и узнаваем за одну минуту, но отличается в самом главном. Люди непредсказуемы неожидаемы и независимы. Ночь приходится на слово «берлин», ни за чем больше кажется не нужна. Уверенность с ее скукой и надоедливостью исчезает, язык исчезает, цвета становятся изучаемы заново. Время проходит одинаково в большом платяном шкафу или в поездке стопом, одной и той же замирающей болезнью, температурой, сном