Hornblower power
got a light, handsome?
Анжольрас живет вблизи Грантера уже скоро год, не замечать их различий, как впервые столкнуться с отмеченным болезнью и после не осматривать долго свое отражение. Повезет, если Анжольрасу повезло, кожа его в зеркале не была просвечивающе-бледной и глаза все ещё не производили пугающего впечатления вследствие потустороннего блеска, а его разум не поддавался бесполезным сомнениям, загоняющим в тупик. Неожиданно, Грантеру удавалось и ладить с ним, и ни капли не стеснять своей свободы, во всех её оскорбительных попытках доискаться истины. Грантер ругался изощренно и остро, прошел все известные стадии опьянения, и не просил прощения наутро, чему много способствовало равнодушное примирение Анжольраса с еженедельным состоянием своего соседа, отдающий холодом стоицизм. Грантер зовет его другом, конечным результатом усилий известных скульпторов, Флорелем, и тысячами имен, оставшимся ему с лекций об античной истории. Грантер всегда подходит очень близко, и притом удивительно ловко держится, движения его в поиске опоры даже уместно назвать изящными, настолько уверенно скользят по горизонтальным поверхностям ладони, вовсе не цепляясь пальцами до белеющих суставов, Анжольрас и тогда знает - он вот-вот упадет.
Крушение неизбежно, отчего-то Анжольрас понимает это хорошо. Он и понятия не имеет, но Грантер поступил в университет, не закончив школы, Грантер на год младше его. Когда они вдвоем спускаются по лестнице, а потом выходят на улицу, ветер вокруг него никогда не умолкает.
Утром Грантер рассказывает, что Анжольрас приснился ему, это был тяжкий ночной кошмар, но он в любом случае тоскует по видению. «Пусть оно повторяется», - он почти просит.
Если Анжольрас забывал ключ от квартиры, он ждет Грантера у кабинета его группы, он знает его расписание, намного реже Грантеру не удавалось открыть дверь, и тогда он прячется в позднеоткрытых кафе, куда-нибудь, где Анжольрасу пришлось бы искать его самому.
Сразу после, как выключить свет в квартире и за то время, что Грантер тянет до того, чтобы выйти из неё, Грантер ассимилирует в темноте – зимой их занятия начинаются слишком рано, чтоб через окна пробивался рассвет, - и Анжольрас всматривается в черноту или синь из, освещенного старой и больше оранжевой, чем желтой, лампой, подъезда, очень редко ему удается увидеть его, довольно белокожего, прежде, чем Грантер шагнет за порог. Анжольрас заводит привычку брать его за руку до момента, когда щелкнет выключатель, и затем тянуть к свету.
Одним утром Грантер просит Анжольраса забрать ценные ему документы и переночевать вместе у Фейи, после занятий я на втором этаже у стоодинадцатой аудитории, будто он не знает. Анжольрас даже догадывается, что дело, очевидно, связано с полицией, а ещё ясней – именно и единственно с Грантером, так отчего бы тому не рассчитывать, как Анжольрас, кого застали врасплох, послужит ему оправданием, отчего бы ему не предать себя честному расследованию, когда то, что он в подставном замешательстве виднее лучше прочего. Вечером Грантер впервые выясняет на каком этаже у Анжольраса последняя пара, на каком он курсе, какими отмазками пользуется, чтобы уйти. Весело провести вечер – для него не аргумент; затруднить работу следствия, поделить долю легких наркотиков на секунду Грантер перестает логически мыслить и пользуется чистыми образами – Анжольрас, с пересыхающими губами, неестественно веселый и по-привычному нервный, Анжольрас, грозное лицо которого одурманено и сглажены все острые черты, чьи голубые глаза темнеют до черноты и блестят как вода в лунном свечении, да – вечером Грантер издевательски смеется над самим собой. Они играют в бридж и в его глазах Грантер ни в чем не виновен, так что почти стыдит.
Это не его тайна и Грантер никому не выдает навязчивой идеи, одной бумаге – больше, чем воображать он способен лишь подбирать образам очертания и цвета. Он мечтает никогда не измениться и ничего случайно не изменить, всему его восхищению только и места, что в воодушевленных эпиграммах, а в реальности довольствуются тем, чему положенные чувства находят эквивалент. Анжольрас просит его об услуге на другой день, и глаза его сверкают запретным знанием, это смешно, как Грантер немеет от приветственного жеста и полуобъятий, всего его напускного самодовольства хватает, чтобы не позволить Анжольрасу открывать перед ним дверь, пока он не вспоминает, что вместе с учебой навсегда забил на каждую из просьб, даже в выведенной золотом рамочке гравированной повторяющимся Apollo жалким номером электронной почты кого-то из выпускников его факультета. Анжольрас не вспоминает.

@темы: les miserables