And all the money in the world couldn’t bring back those days

URL
13:49 

got a light, handsome?
как я ненавижу это, смотреть на чужое красивое лицо, и задавать себе вопросы, которые не осмелишься произнести другому. Точно знать, что он не поймет правильно. Каждый за себя. То, что тебе нужно, в чужих руках. Войны в которой у тебя нет ни шанса, потому что ты не хочешь воевать. Ты просто хочешь нравиться. Антропоморфное воплощение чужого влечения.

23:50 

got a light, handsome?
14:02 

got a light, handsome?
"меня недавно отвергли"
спустя полгода
"или нет"

07:55 

got a light, handsome?
04:59 

got a light, handsome?
12:45 

000

got a light, handsome?
18:55 

пака жизнь

got a light, handsome?

@темы: death note

23:52 

got a light, handsome?
Вики хочет, чтобы были слова. Пусть, она не увидит.

Текстов нет, потому что ничто из происходящего не должно остаться на бумаге и побудить кого-нибудь принять мою жизнь, как люди принимают пути писателей, прошедших войну, внутреннюю или внешнюю. Как принимают писателей, остановившихся посередине века, вдыхающих запах времени, выдыхающих его рецептом, составом, эссенцией. Я ничто из этого.
Мне не понять этого времени, так уж вышло, вызывает оно у меня по большей части недоумение. Так, я думаю, было бы во все времена. Сперва смириться с тем, что человек таков, его слабые стороны, что он не желает скрывать, его всесильное равнодушие, его незнание; и только затем, когда его слова поверяют "он живой, и он, как ты, чувствует, и он знает что-то о тебе, и ты значишь что-то, и у вас есть история, да, это можно передать на пленке, и может если он ничего не забудет, день не обратится в пыль".
Пленка, прописанный диалог, сюжетная линия, сердце, которое выдает в самый неподходящий момент, вещь от которой он откажется из-за твоего появления.
Но и моё время, бывает, вызывает у меня восхищение. А также место, обычно не самое комфортное,
(Я НЕ ЗНАЮ НЕ ЗНАЮ КАК ПЕРЕДАТЬ)
место, в котором мне уже не хочется узнать его истории, до одной. мне не особенно есть, с кем их разделить.
и все таки, мое поведение глупо в высшей степени. всегда полагая, что нет ничего сложного в правильных полезных алгоритмах, оказаться заложником пари себя с собой. показать этот город, оставив в нем бары и музеи. выбирать одежду, выбирать музыку, выбирать дорогу к дому. Всегда ощущать себя на последней ступени "нет, больше я не испытаю такого" " не хочу видеть подобное снова" убеждать, будто знаешь, чем все закончится. Никогда не знаешь. Даже если попытаешься взять все в свои руки и не слушая никого, самому..одной мысли о том, что рука может дрогнуть, достаточно.
сто раз пытаться, чтобы получилось - а потом помнить имена, место, музыку, и все равно ничем не убедишь себя если знаешь, что не хотел ничего чувствовать. Ну и удача, когда все срабатывает, как ты представляешь на сто первый раз, но куда лучше, когда просто падает на тебя с неба. обычно мне везет с вариантами на контрольных, мне везет если нужен автобус, чтобы не опоздать. если слова помогают
пожалст

16:46 

got a light, handsome?
Белые одноэтажные коттеджи каменные штукатурные на солнце, белый или серый асфальт гравий, ты идешь и холодеешь. Лучи палят волосы, в воздухе пыльно и светло. Вокруг слишком мало людей, чтобы занять тебя. Они говорят на другом языке не тихо и не громко, так, словно по твоему желанию. День никогда не заканчивается, ты просто открываешь глаза в одиннадцать или около того. Зеленые резные листья одуванчиков у белых стен смотрятся невообразимо, будто раньше их никогда не было. Ни усталости, есть очень много тепла, есть очень много сидений, узких платьев, кожа блестит на солнце на фотографиях. Море – это не что то необходимое, не то, на что нужно смотреть. Поднимать руки вверх утомительно, но бежать очень весело. Веселье больше не настроение, не ощущение, не звук – образ. Фильм тысячу раз похож и узнаваем за одну минуту, но отличается в самом главном. Люди непредсказуемы неожидаемы и независимы. Ночь приходится на слово «берлин», ни за чем больше кажется не нужна. Уверенность с ее скукой и надоедливостью исчезает, язык исчезает, цвета становятся изучаемы заново. Время проходит одинаково в большом платяном шкафу или в поездке стопом, одной и той же замирающей болезнью, температурой, сном

06:37 

got a light, handsome?
06:34 

got a light, handsome?
And then they say, 'But, however, there's no point in just sustaining bliss.' Let's suppose you were able, every night, to dream any dream you wanted to dream, and that you could for example have the power to dream in one night 75 years worth of time. Or any length of time you wanted to have. And you would, naturally, as you began on this adventure of dreams, fulfill all your wishes. You would have every kind of pleasure you could conceive. And after several nights of 75 years of total pleasure each, you would say 'Well, that was pretty great. But now let's have a surprise. Let's have a dream which isn't under control, where something is going to happen to me that I don't know what it's going to be.' And you would dig that, and come out of it and say 'That was a close shave, now wasn't it?' Then you would get more and more adventurous, and you would make further and further gambles as to what you would dream, and finally you would dream where you are now. You would dream the dream of the life that you are actually living today. That would be within the infinite multiplicity of the choices you would have. Of playing that you weren't God. Because the whole nature of the godhead, according to this idea, is to play that he's not. The first thing that he says to himself is 'Man, get lost,' because he gives himself away. The nature of love is self-abandonment, not clinging to oneself. Throwing yourself out, for instance as in basketball; you're always getting rid of the ball. You say to the other fellow 'Have a ball.' See? And that keeps things moving. That's the nature of life.


 

10:50 

обещал не быть идиотом и не читать тебя а что мне подходит больше? ОПЯТЬ

got a light, handsome?
"Я В ВОСХИЩЕНИИ "

ты замечательная, ты восхитительная. я не могу не скучать по тебе и не мучиться, я жду тебя каждый день, каждую секунду. я думаю: где же она там? я думаю: что же у нее происходит? я думаю: зачем она пропала? у тебя запах лесной, мшистый; ты честная, ты самая честная на свете, а я лжец, большой и темный, я лгу себе каждую, боже мой, секунду. мы ровесники, я живу в минске, мой дом похож на замок, я читаю учебники физики, я слушаю битлз; делай, что хочешь, делай все, что считаешь нужным, живи так, как будто завтра уже не будет, целуй, люби, если некого целовать, то целуй свои руки. я хочу, чтобы ты увидела то дерево, в котором был спрятан ключ, чтобы ты стала на багажник моего старого велосипеда и дотянулась до его веток. я хочу, чтобы ты знала, какая у нас весна и много ли подснежников в нашем лесу; ты не растворяйся, в воздухе холодно и дико, в воздухе распылен танкер, на котором англичане взорвали свою первую ядерную бомбу; я знаю каждый этап распада урана-235 и знаю учеников Леонардо, ты тоже это знаешь. и все то, что ты находишь замечательным, прекрасным и восхитительным - это то, что я нахожу замечательным, прекрасным и восхитительным. в моих руках нет ветра, я выпустил его в седьмом классе, в моих руках есть что-то другое, материя, нейтрино, лопнувшая космическая оболочка, сингулярность под большим ногтем правой руки. ты совершенна от начала и до конца, как совершенен каждый, как совершенна твоя мать, как совершенна моя мать, как совершенна наша общая мать-земля, убаюкавшая нас на разных широтах своих боков. у меня в голове опухоль, камешек, разросшийся из слез моей сестры, и я плачу, и моя мама плачет, и ты плачешь, и бог тоже плачет - и все мы плачем, потому что нет ничего невыносимей отсутствия слез. я верю в ядерные державы, верю в адвайту, верю в смерть лучший из выходов, но ты, сошедшая с книжных полок, живи. мне, человеку в футболке с желтой подводной лодкой, на пределе отчаянья, ты нужна; я нужен тебе, мы нужны друг другу, так будет честнее. я помнил о твоем дне рождении, я бродил вокруг да около, ждал десятого мая. я не живу рядом с поездами, метро не гудит под моим домом, масонский орден спрятался вдалеке от меня, но ты - рядом. плачь, пожалуйста, плачь, если ты этого хочешь, не смейся над глупыми шутками и сама не глупи (глупи, если хочешь). у меня нет веснушек, у меня самые длинные пальцы из всех моих знакомых, я вырос из своего велосипеда, моя мама - самая лучшая мама на свете, мой отец спохватился поздно, но я его люблю, я хожу после пар на астрономию, где крошечные окошки, недостроенная обсерватория и советские витражи с детьми, глаза которых пустее пустого. я пью на астрономии чай и думаю: куда же ты пропала? не пропадай. пропадай, если я тебе в тягость, если тебе все в тягость, но не исчезай. я устал, и ты устала. я устал запредельно, я замкнулся в середине своей груди, но сказать об этом не могу, я прорыдал три года, три чертовых года. пожалуйста, не уходи. весна в нежном цветении вишен. вру. они не цветут.

15:30 

нет в тебе ни капли крови Дугласов сколько ни ненавидь

got a light, handsome?

14:59 

got a light, handsome?

05:10 

got a light, handsome?
и непотребствами

11:10 

got a light, handsome?

11:24 

got a light, handsome?

@темы: oh no u r crying

14:04 

got a light, handsome?

да когда ж ты уже успокоишься :facepalm:

13:30 

так я оправдываю радиохэд в своем плейлисте

got a light, handsome?
будь ты даже либеральней спящей принцессы, которой положительно не интересно, кто целует её губы, только бы наконец проснуться - каждый представитель человечества, удостоившийся твоей любви, становится ниткой в петле собственной общности. он уже ищет её, когда находит разницу между собой и соседом по парте, когда впервые смеётся над сексистским анекдотом, и случайная встреча в метро тоже дает ему пищу к размышлению по вопросу кто он есть.
любой вашей самой восхитительной мечте в виде представителя исследования антропологии будет легче найти себя приверженцем некоторых взглядов, и теперь никто не идет трудным путем. Ты найдешь себя среди ценителей назарейцев, поклонников военно-морских саг о ревущем ходе истории, среди десятка или миллиона, и непонятно даже в каком случае здесь вообще повезет.
При радикальных отличиях, группы все остаются вольными кольцами с известными правилами, и если в тебе есть ненависть к одной конкретной, её устройство перенесено и живет в твоей среде и дышит тобой, в то время, как злость изменяет выражение сколь угодно невинного лица – ты не умеешь не испытывать отвращения к заложенным тому вещам, хоть они почти всегда индивидуальны.
С приступами такого осознания и бороться не нужно, кто ведь борется с дверями, иногда прищемляющими пальцы? Но ты видишь человека, западающий не на один день образ, и тщетность сказанного слова ему или взгляда буквально пьешь вместе с чаем на завтрак, потом взбираешься к пантеону безысходности с каждым лестничным пролетом ближе, и ворчишь не на мир даже, которому вода по колено в этой кипящей геенне, только на самое себя.

12:46 

got a light, handsome?
я картонный ученик, все мои тетради в лицее становятся исписанными за минуты, все мои тринадцать одноклассников смотрят на меня, когда мои больные пальцы скрюченные в спазме летают над листами
что я пишу в звуках IAMX или посреди неинтереснейший лекции русской литературы - ни одной тетради уже нельзя будет спокойно сдать на проверку
ни к кому не хочется подсаживаться за обеденным перерывом потому что я предпочитаю мороженное Магнат
весь коридор пустующий, с бесшумно прибывающим лифтом, с необъятными окнами и теплыми батареями с близстоящими диванами залит солнцем и там почти никогда кроме меня никого нет

главная